January 14th, 2009

ну-ну

Записки русского из Рамаллы (1)

Замечательное чтиво. Дневник русского парня, который по работе в Рамалле жил.
И очень здорово описывает повседневную жизнь под израильской оккупацией.

Буду публиковать отрывки.
Записки - семилетней давности, обратите на это внимание.

12.03.02, вторник
12: 35
Прошедшая ночь – сплошной фильм ужасов: военное вторжение состоялось. Началось все часа в два, после чего грохот вертолетов и бронетехники и лязг гусениц не смолкали уже до утра, мощной звуковой волной лупя по нервам. Местное сопротивление делало нелепые попытки задержать вход израильской армии: старые автоматы Калашникова против суперсовременных танков «Меркава». То здесь то там гремели взрывы.
Около трех, растоптав каменный заборчик, прямо к нашему зданию подползли три танка и остановились на клумбе. Вооруженные солдаты, крадучись и то и дело озираясь, побежали к дому. Скоро бабахнуло так, что в ушах зазвенело – взорвали дверь единственного подъезда, которая закрывалась на цифровой замок. Повредили электричество – тьма и неизвестность. Я вспомнил о фонарике. Тяжелый топот ботинок, стук (прикладами?) по дверям, ломанный арабский: «Не спи!! Открывай!! Все вы– открывай!!!»
Пока дошли до нашего седьмого, я успел приготовить свой российский загранпаспорт. Грохот в дверь, на пороге – вооруженные солдаты, на головах – каски, снабженные фонарями. Яркий луч света в глаза, дуло автомата – в грудь:
- Шахид, выходи!! Где документы?!
- Я – гражданин России, вот мой паспорт, - говорю по-английски как можно спокойнее.
Один хватает паспорт и листает, подсвечивая себе каской. Второй – лихорадочно меня обыскивает, в то время как третий держит меня под прицелом. Еще двое с автоматами наперевес рыщут по квартире, пинком ноги открывая двери. Что-то бьется, катится. После обыска (который длился минут двадцать и во время которого я продолжал стоять в прихожей под прицелом, руки за голову, и отвечал на вопросы типа: «Что тут делаешь? Кем работаешь?»), все коротко совещаются между собой на иврите и уходят, бросив мне через плечо: «Оставайся здесь!» Дверь в коридор открыта настежь и я вижу, как соседа-плиточника с женой сгоняют под прицелом автоматов вниз. Оба в пижамах, жена плачет, трехлетний сын на руках у соседа, завернутый в какой-то плед, спросонья кричит и брыкается.
- Куда вы их? – порываюсь выйти в коридор.
- Назад! – Щелчок затвора. – Оставайся там!
Нервные, в глазах – злость и страх одновременно (страх вооруженных перед безоружными?!)
- Я – иностранный гражданин, и вы не имеете права...
Приклад, грубо толкнувший меня в грудь, должен доказать их правоту. Мат застывает у меня на губах – «Нервы, Серж, нервы!» Возвращаюсь в квартиру. Сверху в дергающемся свете фонарей на касках «провожатых» торопливо спускаются соседи – все в пижамах, а кто-то вообще босиком. Судя по звукам, на нижних этажах идет тот-же процесс. Похоже, только меня как иностранца оставили в квартире.
Скоро у меня снова появились гости.
- Сейчас будет взрыв, - прикрывая за собой входную дверь, коротко предупредил меня по-английски темноглазый солдат, чем-то похожий на нашего многодетного Ибрагима. Второй молча держал меня под прицелом.
Здание ощутимо тряхануло.
- Что это?- спросил я, не надеясь на ответ.
- Лифт.
Тот-же солдат подошел к стоящему на столике телефону:
- Никуда не звонить!
 Потом, секунду поколебавшись, отключил аппарат и, раскрыв окно, выбросил его вниз. – Мобильник?
- У меня нет, - хладнокровно соврал я. («Ну и что ты мне сделаешь?»)
Переглянулись, но промолчали. «Ибрагим»-еврей еще раз прошелся по квартире и сообщил на прощание: «Мы тебя тут закроем». Дверь захлопнулась, но на ключ не заперли. Я подошел к окну кухни, выходящему на соседнее здание. Внизу разглядел выстроенных в ряд мужиков с руками за головой. Напротив стояло несколько автоматчиков с оружием наготове. «Расстрел?!» - мелькнула дурацкая мысль (по аналогии с общей нереальностью происходящего). Но прошло минут десять, и народ загнали обратно. А куда увели соседей? Возле нашего здания никого, только три неподвижных глыбы танков, вокруг которых суетятся автоматчики. Впрочем, из подъезда по-прежнему доносится топот ног и окрики на иврите.
На ощупь нашел фонарик и осмотрел квартиру. В спальне -шкаф с болтающейся на одной петле дверцей, вся одежда на полу вперемешку с книгами. На батарее за шторкой - мобильник, с вечера поставленный на подзарядку. Не нашли! В кухне по полу рассыпана картошка, на столе – сахар из разорваного пакета, макароны и рис. К моей радости, разбита только стеклянная крышка от кастрюли, все остальное - цело.
Разгребая завалы в спальне, нашел и надел спортивный костюм, прихватил свитер (на случай, если за мной вдруг тоже решат прийти), одеяло и подушку; перетащил все это в зал и прилег на диван перед теперь уже вдвойне бесполезным телевизором. На улице светало, я почти сразу же отключился.

Проснулся час назад. Танки под окном стоят, но в здании тишина. И вообще в городе – мертвая тишина, даже птицы куда-то делись. Периодически с центральной улицы доносится металлический лязг гусениц и кричащий в громкоговоритель голос: «Комендантский час! Комендантский час! Любой, кто выйдет на улицу, автоматически считается террористом и будет расстрелян без предупреждения! Выходить нельзя!..» Когда танк проезжает, снова воцаряется глухая тишина.
Я попробовал открыть дверь в подъезд – сразу за ней оказалась глухая стена из мешков, похоже, с песком – замуровали, ё-моё! Кое-как поубирал на кухне и в спальне. Случайно заметил, что в баре одиноко стоит початая бутылка водки - пропали еще один «Смирнофф» и две бутылки вина. Вот козлы! И когда успели?
Сами собой зажглись все лампочки – похоже, отремонтировали электросеть. Включил телевизор. Из местных каналов показывает только один, на экране –танки, поваленные столбы и разрушенные заборы. И титры внизу: «Военная интервенция в Рамаллахе, прямая трансляция от городской больницы.» По израильскому телевидению ничего о вторжении нет.
Я наскоро сделал себе обед: вареная картошка и куриный шницель из пакета - и сел за компьютер. Когда-нибудь буду читать свои мемуары и сомневаться: елки зеленые, неужели все это было со мной?!
Интернет не работает: видно, не ограничившись порчей телефона, оборвали еще и провода..


anhar

Записки русского из Рамаллы (2)

тот же день


15:40
Только что позвонил Макс. У них все перекрыто, возле соседнего дома стоит танк, но в дом, как и у Ирвана, не заходили.
- А почему не отвечал на мои звонки? – спрашиваю.
- Серый, я их не слышал. У меня тут с утра полная жопа! Часов в десять разбудил телефон; соседка: "Максим, приди, я боюсь, моей маме плохо. Не знаю, что делать.» – Эта, Им-Бассам, ты ее знаешь.
(Я ее знаю только в лицо: Макс живет в одноэтажном здании на две квартиры, в одной из которых – сама хозяйка Им-Бассам. Ее муж как представитель какой-дто политической партии уже пол-года без суда сидит в израильской тюрьме, и Им-Бассам живет со своими тремя детьми и старухой матерью.)
- ...«А что с матерью?» - спрашиваю. – «Не знаю. Что-то в животе болит.» - «Ну так позвони в скорую!» - «Уже звонила. Ответили, что приехать не смогут: у них прямо под воротами танки...»
- Точно, - подтвердил я. – Я утром по телеку видел... Ну, и что потом?
- Да что... Я вспомнил, что на нашей улице живет какой-то врач. Оказалось, зубной. «Все равно, - говорю, - попробуй вызвать его сюда. В любом случае он разбирается в этом лучше, чем я, программист». Она нашла его телефон, уговорила прийти. Тот из дома вышел, смотрю в окно, а танк на него дуло: «Назад! Будем стрелять!» - и предупредительную пулеметную очередь в воздух. Врач вернулся. Короче, бабуся умерла. Может, аппендикс или желчный или еще чего лопнуло...
- И куда она с ней теперь?
- Так в том то и дело, что труп в доме. А по этой жаре, сам знаешь... Соседка выскочила на улицу и давай кричать солдатам как сумасшедшая: «Посмотрите, она умерла! У меня труп в квартире, дети боятся!» - А те автоматы на нее наставили и по-английски: «Назад! Стреляю!» Я тогда тоже вышел, паспорт им тыкаю, на английском объясняю. Представляешь, офицер оказался «русским». «Слушай, - говорю, - давай мы ее хоть в саду за домом пока похороним. Сам понимаешь, что труп в такой жаре долго не пролежит.» - «Я, конечно, сочувствую, но ничего сделать не могу – приказ никого из дома не выпускать, комендантский час. Мне за это трибунал. И ты тоже вернись в квартиру.» Тьфу ты, черт! Вернулся, позвонил Им-Бассам, говорю: "Переходи пока с детьми ко мне, я договорюсь. А тело матери в квартире оставь." Она в трубку рыдает: но отказалась: «Что люди скажут?»
- Не понял – о чем скажут?
- Да кто их разберет с их мусульманскими законами. В общем, я посоветовал завернуть труп в старое одеяло и закрыть в самой дальней комнате. А сам с утра как перекусил так и хожу – какой тут на фиг аппетит! У тебя-то как?..


cafe

Записки русского из Рамаллы (3)

Продолжение, тот же день

18:00
После разговора с Максимом начал искать своих соседей. Позвонил хозяину нашего дома, который живет в деревне (у них там комендантского часа нет «пока что»), взял у него номера телефона и мобильника Мохаммада, соседа-плиточника. Только потом уже сообразил, что телефоны не работают. Но и мобильник не ответил – тоже не слышит? Или все еще не вернулся? Интересно, куда их всех погнали?
Позвонил Ирван – злой, вместо привычного «Hi, man!» – «Fucking day!» У него в квартире был обыск, после ухода солдат оказалось, что пропали две тысячи долларов и мобильник, последняя модель «Эриксона». («Аля гер ком аля гер» - На войне как на войне: пришел, увидел, прихватил. Мое спиртное ушло той же дорогой, но тут – покруче.) Ирван решил это дело так не оставлять: «Пошли они..! В конце концов, мобильник у меня – вместо компьютера: все адреса-телефоны были в нем, и список дел, и многое разное...» Он выскочил за солдатами на крыльцо (а у Ирвана домик не беды какой, небольшая вилла, ему фирма оплачивает съем) и давай кричать вслед, чтобы вернули.
- Я им: «Не имеете права воровать!», а они мне: «Ты уверен?!» Залезли в свой танк и дважды придавили мою машину.
- Что ты имеешь в виду – «придавили»?
- Проехали по ней на танке: туда и – задним ходом – обратно.
- Отремонтировать нельзя? – с надеждой спросил я.
- Да нечего там ремонтировать: она теперь, как раздавленная консервная банка. Я сейчас буду звонить в турецкое посольство! Не имеют права, негодяи!
Да, это тырсец! Мобильник-то он себе заменит (сам - замдиректор «Эриксона»), а вот БМВ-шку жалко, красивая была машина.
Выглянул посмотреть на свой Опель – стоит, родной.
В подъезде слышен топот ног и разговоры - похоже, иврит. Где мои соседи?


20:55
Позвонил Абу-Абдалла, хозяин здания. Сообщил, что все жители нашего дома согнаны в одну квартиру на первом этаже – 68 человек, среди них – 34 ребенка; дверь квартиры, как и у меня, заложена мешками с песком. («После твоего звонка я все квартиры обзвонил, пока их нашел!») Он дал мне номер мобильника Ахмеда, живущего в этой квартире.
Я позвонил, представился. «Как вы там?» - «Ничего, живые». В квартире – крики, суета. Позвали Мухаммада, моего соседа-плиточника.
- О, Сергей, привет! – голос бодрый. – Ты где?
- Я у себя в квартире. Как вы там?
- Лучше всех! – (Мужской смех - шутник!)
- А питаетесь чем?
- Всем, что есть.
- А что есть?
- Ну... Все, что было тут, уже практически доели. – (Я думаю – 68 человек!) - Теперь периодически стучим в дверь квартиры и вызываем официанта. (Снова общий смех.)
- Какого еще официанта?
- Солдата. «Голодные», - кричим. Один из солдат идет наверх, открывает любой холодильник, вытаскивает оттуда несколько попавшихся под руку пакетов и, сняв со «стенки» один-два мешка с песком, бросает еду нам. Пакет с огурцами, сыр, картошку, - что придется. Потом снова «замуровывают».
- А спите как?
- Обыкновенно: на полу одеяла постелили и спим. В двух комнатах – женщины и дети, в третьей, поменьше – мужики. А ты там как? Не скучно? Спускайся к нам! (Снова смех - да он там любимец публики!)
- Мохаммад, я тут соберу в сумку кое-что из продуктов и спущу вам. Позвоню по мобильнику – открывайте окно маленькой спальни, которая над обрывом, и принимайте, понял?
- Угу. Мужики, нам заграница гуманитарную помощь шлет!!
К спортивной сумке я привязал шпагат; в нее – картошку, спагетти, консервы, чечевицу, лук, капусту (хозяйки дадут ладу) и огромную пол-килограммовую плитку шоколада «Милка», полученную когда-то в подарок от приехавшего из Германии коллеги. Сверху еще положил завернутый в несколько газет лоток яиц. Звякнул им вниз по мобильнику и аккуратненько спустил, стараясь, чтобы сумка не болталась. Тонковат шпагат, но выбирать не приходится. Ничего, прошло, как по маслу.
Сделал ревизию оставшихся продуктов: на два-три дня хватит. Продержимся. Должны же они когда-нибудь съехать, или хотя бы выпустить для закупки продуктов.
Все, на сегодня хватит! Глаза уже слипаются - бессонная напряженная ночь дает себя знать.